Башар-аль-Ассад достиг нынче определенных высот – он стал одним из наименее популярных людей мира. Практически каждый осуждает его, называя тираном – кровавым тираном. Даже те правительства, что отказались выступить с осуждением Ассада, советуют ему прекратить репрессии и пойти на определенные уступки оппозиции.

Но как же ему удается игнорировать все эти советы и продолжать использовать силу для удержания политического контроля над Сирией? Почему не началась внешняя интервенция с целью вынудить его уйти с поста?

Прежде чем ответить на эти вопросы, давайте сначала оценим силы, которыми располагает Ассад. Начнем с того, что он располагает довольно сильной армией, и до сегодняшнего дня, за некоторым исключением, армия и другие силовые структуры страны остаются лояльны режиму. Во-вторых, в нынешнем конфликте, который все чаще определяют термином гражданская война, Ассад все еще располагает поддержкой, по меньшей мере, половины населения страны.

Ключевые правительственные посты и офицерские должности в руках алавитов – одной из подгрупп шиитов (алавизм – группа ближневосточных религиозных течений, на стыке ислама, христианства и доисламский верований; с 1973 года признается шиитскими имамами в качестве направления в шиизме; алавитское меньшинство является объектом ксенофобских предрассудков суннитских фундаменталистов – прим. ред.). Алавиты являются меньшинством в стране и, естественно, опасаются прихода к власти оппозиционных сил, в особенности суннитов. Кроме того, другие крупные меньшинства Сирии: христиане, друзы и курды – тоже весьма настороженно относятся к приходу суннитов к власти. И, наконец, крупная торговая буржуазия страны еще не отвернулась от Ассада и режима партии БААС.

Но достаточно ли этого? Если бы дело касалось только этих пунктов, то я сомневаюсь, что Ассад мог бы долго продержаться. Режим давят экономически. Вооружение оппозиционной «Свободной Сирийской армии» поставляют иракские сунниты и, вероятно, Катар. Меж тем мировая пресса и политики всех мастей с каждым днем все громче в унисон осуждают Ассада.

Тем не менее, я не думаю, что даже через год или два Ассад уйдет с поста, а его режим претерпит существенные изменения. Дело в том, что те, кто громче всех осуждают Ассада, на самом-то деле вовсе не хотят, чтобы он ушел. Давайте, перечислим их по порядку.

Саудовская Аравия. Ее министр иностранных дел сказал в интервью New York Times, что «насилие должно быть остановлено, а у сирийского правительства больше нет шансов». Звучит достаточно грозно, если не учитывать, что затем он добавил: «международная интервенция исключается». Дело в том, что Саудовская Аравия хочет заслужить доверие за свою оппозиционность по отношению к Ассаду, но и очень боится тех, кто может его сменить. В Саудовской Аравии знают, что в Сирии после Ассада (которую, вероятнее всего накроет анархия) будет базироваться «Аль-Каеда», а саудиты знают, что ее целью номер один является свержение саудовского режима. Поэтому: «никакой международной интервенции».

Израиль. Да, Израиль зациклился на Иране, а баасистская Сирия продолжает оставаться дружественной Ирану силой. Но, несмотря на это, Сирия была относительно спокойным арабским соседом Израиля – островком стабильности для него. Да, сирийцы помогали «Хизболла» – но эта группировка тоже последнее время вела себя относительно спокойно. Зачем Израилю рисковать? Чтобы затем иметь дело с Сирией, бурлящей после свержения баасистов? Кто потом захватит власть в Сирии? Не попытаются ли они затем усилить свое влияние с помощью объявления джихада Израилю? Не приведет ли падение Ассада к нарушению относительной на данный момент стабильности Ливана, и не закончится ли всё это усилением и возрождением радикализма «Хизболла»? Израиль может многое потерять в случае падения Ассада, а приобретет немного.

США. Правительство США красиво говорит – но разве вы не заметили, как оно осторожно ведет себя на практике? Заголовок Washington Post от 11 февраля гласил: «Резня продолжается, США не видит для Сирии «благоприятных вариантов». В статье говорится, что у правительства США «нет аппетита, чтобы начинать военную интервенцию». Нет аппетита, несмотря на давление таких интеллектуалов неоконсерваторов, как Чарльз Краутхаммер – который достаточно честно признает, что «дело касается не только свободы». В действительности, как он утверждает, речь идет о свержении иранского режима. И не поэтому ли Обама и его советники не видят здесь «благоприятных вариантов»? Их уже вынудили участвовать в ливийской операции. США, конечно, не понесли в Ливии крупных человеческих потерь – но разве они приобрели в результате какие-то геополитические преимущества? Разве новый ливийский режим – если, собственно, можно говорить о существовании нового ливийского режима – хоть чем-то лучше прежнего? Не положено ли таким образом начало длительной внутренней нестабильности, как и в Ираке?

Поэтому, когда Россия наложила вето на резолюцию ООН по Сирии, я представил себе, какой вздох облегчения это вызвало в Вашингтоне. Ведь сейчас на Обаму оказывается аналогичное давление с целью вмешаться и начать такую же кампанию, как и в Ливии. Российское вето, таким образом, защитило Обаму от нападок республиканцев. И теперь Сьюзан Райс, посол США при ООН может спокойно осыпать русских всеми проклятиями. Они были «отвратительны» – сказала она. О, это так дипломатично.

Франция. Она всегда ностальгировала по бывшему своему господству в Сирии. Французский министр иностранных дел кричит, угрожает…. но ввести войска? Вы, должно быть, шутите? Скоро ведь выборы, а отправка войск – мера совсем не популярная, особенно если в Сирии Франции не светит такой же «кусок пирога», как в Ливии.

Турция. За последние десять лет Турция существенно улучшила свои отношения с арабским миром и гражданская война у собственных границ ее вовсе не радует. Турция хотела бы видеть в Сирии хоть какой-нибудь, но политический компромисс. Министр иностранных дел Турции Ахмет Давутоглу гарантирует, что Турция «не поставляет вооружение и не оказывает военной помощи перебежчикам из сирийской армии. Турция хочет быть другом для всех». Кроме того, есть еще курдский вопрос – и Турция не хотела бы, чтобы Сирия оказывала помощь турецким курдам – ведь до сих пор она от этого воздерживалась.

Тогда кто же хочет вторжения в Сирию? Вероятно, Катар – но у него, несмотря на все его богатства, для этого недостаточно военной мощи. Что же у нас в таком случае в «сухом остатке»? Сколь бы громкой ни была риторика, насколько бы неприятным ни был сам факт гражданской войны, никто в действительности не желает ухода Ассада. Так что, он, по всей видимости, останется.

Иммануил Валлерстайн

iwallerstein.com

Перевод Дмитрия Колесника